Мади Жакыпов — основатель CyborgBase и директор благотворительного фонда Altair имени Хаби Жакыпова — о жёлтых дорожках в Корее, о протезах, которые возвращают людям жизнь, об искусственном интеллекте, который делает наём человечнее, и о том, почему первых пользователей передовых технологий он называет киборгами.
Мади, CyborgBase сегодня — это уже не просто технологический стартап, а социальный проект с международными амбициями. Как появилась идея создать именно такую платформу?
Компанию CyborgBase я зарегистрировал 25 мая 2022 года в МФЦА (Международный финансовый центр Астана), потому что я решил сразу строить международную компанию, в 2023 году зарегистрировал компанию C-corp в штате Делевер, США. Первые несколько лет изучал проблемы людей с инвалидностью, системы здравоохранения и социальной отрасли в Казахстане и США. Я подписался во все возможные англоязычные группы «Amputees» в Фейсбуке и Reddit, мое утро начиналось с чтения чатов данных групп, чтобы узнавать о проблемах с первых уст, что их беспокоит, какие переживания они проходят, с какими сложностями они сталкиваются ежедневно и т.п.?
8 месяцев я прожил в США в особенности в Кремниевой долине, встречался с профессорами Стэнфорда, MIT, ветеранами и протезистами Медицинского центра по делам ветеранов Пало—Альто и сетью протезных центров Hanger Clinics (является самой большой сетью в США с 165-летней историей компании). Участвовал в крупнейших отраслевых конференциях и выставках, организованных Американской ассоциацией ортопедов и протезистов, Международным обществом протезирования и ортопедии, TechCrunch, US Select и др. Я наладил сотрудничество с ведущими организациями в своей области: Perkins Innovation Center, Aspiritech, Penta Medical Recycling, Augmental technologies, познакомился с топовыми экспертами и лидерами по всему миру, благодаря им я увидел, насколько большая проблема стоит перед нами.
И тогда я понял главное: нужна не разовая помощь, а целая экосистема. У ЛСИ нет приложения, где они могли бы получить все услуги для полноценной счастливой жизни, и я начал постепенно создавать эту единую экосистему. Так появился CyborgBase, «База киборгов». Название выбрано не случайно. В настоящее время медицина и технологии так стремительно развиваются и первыми, кто получает доступ к передовым технологиям, становятся именно люди с инвалидностью. А значит, они и есть первые киборги. Этим словом я хочу изменить стигму. Не «люди с ограниченными возможностями», а люди со сверхспособностями. Например, управлять смартфоном и компьютером без рук, одним движением языка, с помощью устройства MouthPad. Первым его обладателем за пределами США стал казахстанец. И это тоже наша заслуга.
Какую проблему вы хотели решить в первую очередь? Изменилось ли ваше понимание этой задачи за время работы проекта?
Изначально я хотел решить одну конкретную проблему: сделать качественные протезы доступнее для людей, которые не могут позволить себе их покупку.
Я начал искать системное решение, полгода поисков дали результат. Оказалось, что в США каждый год более 300 тысяч протезов просто не утилизируются. По страховке американцы обновляют их каждые два—три года, а прежние, функциональные, отдают благотворительным фондам. С одним таким фондом я и наладил партнёрство. Они начали присылать нам передовые бионические и гидравлические комплектующие для протезов ног. Это важно, ведь именно нижних конечностей лишаются около 70% людей. Так нам удалось снизить стоимость протеза для казахстанцев на 50-90%. Сегодня наши протезы получили уже более 45 человек.
Однако даже после такого снижения стоимости многим людям было сложно оплатить изготовление индивидуальной культеприёмной гильзы и другие обязательные работы. Поэтому я решил создать краудфандинговую платформу, которая помогала бы быстрее собирать недостающие средства. Я изучил международные модели и технологии, но столкнулся с тем, что культура краудфандинга в Казахстане пока недостаточно развита. Позже мы также протестировалимаркетплейс протезов с ИИ—ассистентом чтобы человек мог сам легко подобрать подходящее решение и во всём разобраться, но эта модель не получила нужного спроса.
За время работы моё понимание задачи изменилось. После протезирования люди часто спрашивали: «А можете помочь найти работу?» И тут для меня всё сложилось. Я понял простую вещь: когда к человеку возвращается подвижность, у него сразу появляются новые цели. И одна из самых главных, найти хорошую работу. Человек по—настоящему возвращает себе достоинство не в тот момент, когда снова может ходить, а когда может сам себя обеспечить. Работа дает человекунезависимость и уверенность в будущем.
С этого момента мы и сместили фокус. Сегодня наша главная задача, максимально автоматизировать трудоустройство людей с инвалидностью в казахстанские компании. Протез возвращает движение, а работа возвращает смысл.
Jobs.cyborgbase.ai — это гораздо больше, чем сервис поиска работы. Как сегодня устроена платформа и какие задачи она помогает решать людям и работодателям?
Jobs.cyborgbase.ai — AI-платформа для комплексного инклюзивного найма.
Для кандидатов
Для работодателей
• Готовый шорт—лист: AI подбирает релевантных кандидатов и проводит предварительную оценку.
• Экономия ресурсов HR: автоматизация поиска, отбора и первичного интервью.
На платформе уже представлены 1265+ работодателей, 2611+ вакансий и 288+ проверенных резюме.
Кандидату — достойная работа. Работодателю — сильные специалисты, экономия и готовая система инклюзивного найма.
За каждым социальным проектом стоят реальные человеческие судьбы. Какая история пользователя стала для вас самым сильным подтверждением того, что вы движетесь в правильном направлении?
За последние годы мы вернули подвижность более чем 45 людям. Но есть одна история, которая вдохновляет меня всегда. Это история Улбосын, мамы четверых детей из Усть—Каменогорска.
Из—за врачебной ошибки она потеряла ногу, к тому же заражение в ноге не давала ей восстановиться. В связи с этим она потеряла работу, после развод. Наступил момент, когда она была в состоянии крайнего отчаяния, возникали суицидальные мысли. Не выходила из дома, ни с кем не общалась, спрашивала себя: почему я? Но она мама. И, как она говорит, поняла, что не имеет права сдаться, и собрала себя заново. По профессии Улбосын воспитатель детского сада, но на старом, неудобном протезе работать не могла. Она мечтала просто о хорошем протезе, чтобы ходить без боли и вернуться к детям, своим и в садик.
Мы помогли Улбосын вылечить инфекцию, собрали средства на изготовление культеприёмной гильзы и установили новый протез. А дальше произошло именно то, ради чего я всё это делаю.
Сегодня Улбосын ходит по восемь часов в день. Она выиграла грант, построила две теплицы, выращивает овощи и клубнику, вышла на работу, получила новую квартиру, начала танцевать и стала главным источником вдохновения для тысяч людей в TikTok. Её слова лучше всего передают эту перемену: «Сколько бы жизнь меня ни испытывала, я люблю жизнь!».
Но меня поразил даже не сам факт её успехов, а масштаб этой перемены. Я назвал это состоянием «От нуля к единице».
Когда она потеряла всё и осталась один на один со своей болью, без мобильности, без работы, без уверенности в будущем, она была в состоянии «ноль». В системе социальной защиты — просто ещё один человек с инвалидностью. В системе экономики и общества — абсолютный «ноль». Но один качественный протез изменил не только её жизнь. Он изменил положение всей семьи. Улбосын снова стала активным участником общества, вернулась к работе, начала развивать своё дело и вдохновлять других.
Это похоже на бинарный код: переход из состояния «0» в состояние «1». Из исключённости в участие. Из зависимости в самостоятельность. Из потеривозможностей в новую жизнь.
Именно так мы измеряем настоящий результат. Не только количеством регистраций, вакансий или выданных протезов. Наша главная метрика — люди, которые возвращаются к полноценной жизни.
CyborgBase — это платформа, которая помогает человеку перейти от нуля к единице.
Работодатели всё чаще говорят об инклюзии, но на практике многие всё ещё опасаются делать первый шаг. Какие мифы вам приходится развенчивать чаще всего?
Первый миф: «это дорого». На деле большинство рабочих мест вообще не требуют затрат на адаптацию, а там, где требуют, в Казахстане есть государственные субсидии и на зарплату, и на оснащение рабочего места. Второй миф: «такой сотрудник менее продуктивен». Опыт говорит обратное. Лояльность и то, как долго такие сотрудники остаются в компании, часто выше средних показателей. Третий миф: «мы не найдём квалифицированных кандидатов». Они есть, просто обычные инструменты подбора их не показывают. И четвёртый, самый тонкий. Многие до сих пор воспринимают инклюзивный найм как благотворительность. На самом деле это доступ к огромному недооценённому человеческому капиталу. Среди людей с инвалидностью есть квалифицированные, мотивированные и лояльные специалисты, чей потенциал рынок труда часто не замечает. Для бизнеса это одновременно возможность усилить команду, выполнить требования законодательства и улучшить показатели устойчивого развития. Наша задача состоит в том, чтобы снять страх первого найма и показать работодателям: предполагаемые риски часто преувеличены, а экономическая, кадровая и социальная выгода абсолютно реальна.
Вы активно используете современные технологии. Как искусственный интеллект помогает сделать процесс трудоустройства более эффективным и одновременно более человечным?
Звучит как парадокс, но именно искусственный интеллект здесь возвращает человечность. Обычная система отбора видит диагноз и отсеивает. Наши модели устроены иначе. Они смотрят на навыки и реальные возможности человека и поднимают наверх именно тех, кого старые фильтры прятали. В этом эффективность: работодатель быстрее находит нужного человека. Настоящая человечность технологий в том, что они убирают субъективные оценки и возвращают людям равные шансы. Наша платформа учитывает не только навыки, но и реальную логистику. Если кандидату трудно передвигаться, система найдет вакансию максимально близко к дому. А если у человека есть опекун или родитель, алгоритм подберет для него гибкую работу или частичную занятость неподалеку. В итоге, пока кандидат работает, его родитель не просто ждет рядом, а тоже имеет возможность зарабатывать. Мы помогаем стать финансово самостоятельной всей семье сразу.
Искусственный интеллект берёт на себя рутину сопоставления и освобождает и рекрутёра и кандидата для главного, для живого человеческого разговора. Технология не заменяет человека в этом процессе. Она расчищает ему дорогу.
Rotary Club Almaty уже является партнёром вашего проекта. Как началось это сотрудничество и что уже удалось сделать вместе?
Всё началось со случая, в который я теперь верю не как в случайность. О Rotary я узнал от Ирины Барышниковой, с которой познакомился на мероприятии нашего общего друга. Именно она стала моим проводником в клуб, открыла двери и познакомила меня со всеми его членами. Я был искренне рад этому повороту. Простое любопытство привело меня к людям, которые разделяют мою главную жизненную ценность, служение людям.
А для меня это не абстракция. Мой дед, Хаби Жакыпов, был председателем суда и сорок пять лет служил своему народу в Западном Казахстане, став первым в республике судьёй со званием «Заслуженный юрист». Служение это то, на чём я вырос. И, встретив ротарианцев, я узнал в них ту же породу людей. Их девиз «Служение превыше себя» звучит ровно о том, чему меня учили дома.
Совпадение оказалось не только в ценностях, но и в деле. Три наших направления, протезирование, обучение и трудоустройство, почти идеально ложатся на области фокуса Rotary: профилактика заболеваний, образование и экономическое развитие. Мы говорим на одном языке: не разовая помощь, а устойчивое изменение. Сейчас наше партнёрство в самом начале пути, и именно поэтому оно так вдохновляет. Потенциал у этого союза гораздо больше того, что мы успели сделать, и мы только разгоняемся.
Что лично вас приятно удивило в работе с ротарианцами? Есть ли что—то, что отличает такое партнёрство от взаимодействия с другими организациями?
Больше всего меня удивило, что ротарианцы не ограничиваются чеком. Их девиз «Служение превыше себя» это не слова на бумаге. Они включаются лично: открывают свои связи, делятся опытом, знакомят с нужными людьми. Многие партнёры первым делом спрашивают, сколько это стоит и что они получат. Ротарианцы спрашивают, кому и как мы поможем. Это совсем другая оптика. И ещё одно. Локальный клуб в Алматы одним рукопожатием связан с сетью клубов по всему миру. Ты работаешь с одним клубом, а на деле получаешь доступ к международному сообществу, которое смотрит в ту же сторону, что и ты.
Если посмотреть шире, каким вы видите потенциал Rotary как международного сообщества для развития подобных инициатив? Какие совместные проекты могли бы появиться в ближайшие годы?
Потенциал огромный, и он очень практичный. Во—первых, ротарианцы это в большинстве своём владельцы и руководители бизнеса, то есть сами работодатели. Самый прямой совместный проект это коалиция ротарианских компаний, которые размещают на платформе настоящие вакансии и нанимают людей. Во—вторых, международная сеть Rotary идеально подходит нашему направлению по протезам: клубы в США помогают с восстановленными протезами, а клубы в Казахстане и других странах с логистикой и адресной помощью. В—третьих, глобальные гранты Rotary могли бы сразу в нескольких странах Центральной Азии масштабировать нашу программу обучения нейроотличных специалистов. Мы начинаем в Алматы как в модельной точке, а дальше эту модель можно вместе вывести в Узбекистан, Кыргызстан и за их пределы. Rotary умеет превращать локальный успех в международный, а нам именно это и нужно.
Какие цели стоят перед CyborgBase сегодня? Что станет главным показателем успеха для вас через три–пять лет?
Сегодня у нас понятный перекос. Работодателей и вакансий на платформе уже тысячи, а подтверждённых кандидатов пока сотни. Поэтому ближайшая цель привести на платформу как можно больше соискателей и довести проект до финансовой устойчивости, чтобы он жил без постоянных вливаний. А через три—пять лет главным показателем для меня будет не выручка и не число регистраций. Это число людей с инвалидностью, которые реально получили работу через платформу. Наша цель больше 5 000 трудоустроенных и заметное, на десятки процентов, снижение зарегистрированной безработицы среди людей с инвалидностью в Алматы, с выходом модели в соседние страны. Если через пять лет в стране появятся тысячи людей, которые благодаря нам вернулись к труду и достоинству, это и будет успех. Всё остальное лишь средства.
И последний вопрос. Если после прочтения этого интервью кто—то из наших читателей захочет помочь вашему проекту, с чего лучше начать? Что сегодня действительно принесёт наибольшую пользу?
